Вечером 20 августа 1940 года в закрытой и тщательно охраняемой вилле мексиканского города Койоакан был тяжело ранен в голову бывший советский политический деятель, в некотором роде основоположник новой экономической политики СССР, заклятый враг Иосифа Сталина, Лев Троцкий. Много лет он прожил в изгнании, периодически получая тревожные известия о репрессиях и последующих казнях членов своей семьи в СССР, ближайших друзей и соратников по всему миру. Полученная от удара рана была настолько болезненна, что Троцкий не прожил и суток после случившегося. Утром же 5 ноября 2006 года в штаб-квартире военной разведки Ирака был казнён один из самых опасных тиранов XX века Саддам Хусейн по приговору Высшего уголовного трибунала Ирака, вынесенному за массовые убийства, преступлении против народа.

Что общего между этими двумя событиями? На первый взгляд, возможно, — только гибель видных политических деятелей. Однако, если рассмотреть обстоятельства смерти Троцкого и Хусейна, живших в разное время, в разных странах и культурных средах, то не сложно проследить политические мотивы обоих убийств: Троцкий и Хусейн были врагами установившейся в их странах власти. Троцкий в последние годы жизни писал книгу, изобличающую кровавый фундамент сталинизма, а Хусейн стал человеком, известным как спонсор семей террористов, палач сотен тысяч граждан своей страны и десятков политических лидеров. Оба они рассматривались как враги установившегося в их странах режима: Троцкий был опасен для сталинизма, утверждая что Сталин стоит во главе преступлений против народа и социализма. Хусейн был тираном, объектом мщения репрессированного и расстрелянного народа. Смерти обоих ознаменовали начало новых эпох в их странах: в СССР после уничтожения Троцкого и прочих видных врагов народа окончательно укрепилась власть и сталинская риторика законности вплоть до смерти самого Сталина и опубликования известного доклада Хрущёва о мрачной сталинской эпохе на пути к коммунизму. В Ираке укрепились позиции новой власти, которой казнь Хусейна в том числе помогла оправдать собственное существование через отмщение за страдания народа. Оба этих события я склонен считать люстрацией. Очень часто люстрация описывается только лишь как процесс сведения счётов с бывшими обидчиками, реже можно встретить упоминание о том, что люстрация в том числе укрепляет легитимность новой власти. Я согласен с тем, что люстрация всегда носит характер мщения и укрепляет пришедшую к управлению страны элиту как орган власти. Однако эти утверждения, как я считаю, не в полной мере описывают назначение люстрации. В широком смысле его можно описать намного более простым выражением: «необходимость новой политической элиты укрепить свою позицию и сохранить её». Более детальные описания люстрации всегда противоречивы, что и составляет казус восприятия этого явления людьми. Люстрацией можно назвать как наказание преступников согласно действующему законодательству, так и просто сведение счетов с неугодными. В первом случае это можно назвать правосудием, во втором — беззаконием, что есть понятия противоположные. Люстрация всегда и во всех странах была достаточно сложным и противоречивым с юридической точки зрения процессом. Для её проведения не редко приходилось игнорировать нормы права и положения конституции. Не редко конституционный суд обжаловал дела жертв люстрации по этой самой причине. В качестве примера можно привести тот факт, что при проведении любой люстрации людей судят за поступки, совершённые ими в то время, когда законодательство подобные действия не воспрещало. Следовательно, в случае процесса люстрации закон имеет обратную силу. С другой стороны, не прибегнув к такому нарушению законности, невозможно изгнать из политического поля тех, кто уже себя политически дискредитировал. Кто известен как человек, готовый добровольно нарушить любой закон, либо изменять любой государственный закон ради собственной выгоды, вплоть до того, что существование всей политической системы (а возможно и законности вообще) будет поставлено под угрозу. В интересах любого государства изолировать этих людей от политической жизни и воспитания подрастающего поколения в учебных учреждениях, так как его взгляды и поступки уже не могут вызывать доверие у какого бы то ни было серьёзного режима, а очень часто и у компетентного избирателя. Люстрация также имеет предупреждающую функцию: дабы остудить пыл тех, кто ещё только собирается пойти по пути сегодняшних подсудимых. То есть, такие прецеденты, как казнь Саддама Хусейна, необходимы для того, чтобы потенциальные тираны в Ираке не питали иллюзий о безнаказанности. Кроме того, люстрация является очень важным жестом доброй воли, который не словами, а делом показывает, что новый политический режим не является приверженцем ценностей старого предшествующего режима. Например, правительство Германии после эпохи нацизма и окончания Второй Мировой войны благодаря люстрации показывало всему всему миру, что осуждает преступления нацизма и лишь вынуждено было принять его наследие по воле истории. В частности Нюрнбергские процессы, ограничение гражданских прав людей, которые в годы правления Гитлера состояли в преступных организациях, сыграли важную роль как в восстановлении международного имиджа Германии, так и в расчёте народа Германии с постыдным прошлым.

Не следует считать, что люстрация всегда служит проводником в лучшую жизнь. Этот противоречивый процесс всегда требует предельной осторожности властей, потому как его шаткая юридическая основа позволяет легко перейти грань между торжеством законности и триумфом беззакония, за которое сама же власть судит людей. Любой власти выгодно анонсировать и продавать народу возвращение исторической правды и собственное гражданское достоинство, но также абсолютно любой власти не выгодно показать себя очагом беззакония, движимом только лишь местью. Любая люстрация может стать причиной раскола в обществе, как это случилось например в постсоветской Латвии — следствие латышской люстрации, в частности передачи недвижимости и земельных участков бывшим их владельцам, репрессированным в годы советской оккупации. Раскол в обществе спровоцировать очень легко, и он может привести к очень серьёзным последствиям как для народа, так и для самой власти. В качестве примера можно привести противостояние шиитов и суннитов в не единожды уже упомянутом Ираке, которое порой оборачивается гражданской войной или казнью населения целой деревни. Кроме этого, к недостаткам люстрации можно отнести тот факт, что поскольку сама люстрация не является явлением постоянным, не существует ни один орган, который профессионально владеет тонкостями этой сложной юридической процедуры. Таким образом, если молодой режим провозглашает себя демократическим, он сталкивается с проблемой формирования независимого от режима органа, который мог бы с должным профессионализмом проводить процесс люстрации, не сделав его при этом бесконтрольной расправой с противниками режима. Всё это в случае прихода к власти демократического правительства приходится делать на руинах авторитарного или тоталитарного режима, где имели место жестокие схватки между представителями официальных и демократических стилей мышления, что уже само по себе делает сложной задачу организации честного суда. Если этот суд не укладывается ни в какие рамки честности, власть в глазах избирателей становится не инициатором правосудия, а машиной принятия незаконных решений для расправы с любым, кого она посчитает врагом. В таком случае, власть, и особенно народ приходят к известному вопросу Грибоедова: «А судьи кто?»

Нужна ли люстрация в Беларуси?

После провозглашения независимой Республики Беларусь и ещё нескольких шагов к формальному изменению законодательной, идеологической и культурной составляющих нового государства, белорусскому народу и белорусской власти предстояло сделать выбор: ввести закон о люстрации (как было сделано во многих соседних бывших советских республиках), либо же избежать такой перспективы. В обоих случаях можно найти как серьёзные преимущества, так и серьёзные недостатки, многие из которых упомянуты выше. Это значит, что любое решение касательно люстрации должно быть взвешенным и обоснованным. Как известно, перестройка возникла как способ выхода из кризиса, в который погрузился весь СССР от Восточной Европы до Камчатки. Кризис поселился в самые разные сферы функционирования страны, начиная от проблем с продовольствием, заканчивая культурным и интеллектуальным кризисом народов СССР. Всё это в частности является следствием бездарных и безответственных решений советского руководства, привыкшего работать в условиях авторитарных или тоталитарных (в зависимости от ведомства), где оно по крайней мере не обязано нести ответственность за свои ошибки перед кем бы то ни было. В стране, где была монополизирована идеология, а некоторые науки считались псевдонаучными происками классовых врагов, естественно, не могло быть зрелой политической элиты, готовой в условиях жёсткой конкуренции управлять государством с нелёгкой судьбой и глубоким социальным и экономическим упадком. Ещё до фактического появления Республики Беларусь компетентным гражданам было очевидно, что будущему правительству достанется очень нелёгкая задача, которая предусматривает вывод Беларуси из финансового и продовольственного кризиса, восстановление белорусской культуры, укрепление суверенитета и международного веса страны, установление и развитие рыночной экономики, развитие демократических ценностей и долгая идеологическая борьба с советским прошлым при сотрудничестве с целыми поколениями, выросшими в СССР. Я считаю, что с точки зрения элементарной логики люстрация в те годы была не нужна, а необходима для того, чтобы дать шанс этим начинаниям. Сегодня люди всяко позволяют себе оценивать состояние Беларуси тех лет, однако в те годы людям, стоявшим в многочасовых очередях за продуктами питания, было понятно, что избранная Лениным политическая доктрина полностью провалилась, а выбранное КПСС направление развития ведёт в пропасть. В этой связи сам собой напрашивается вывод, что направление следует кардинально сменить, и этой кампанией не должны руководить бывшие партийцы по причине своей некомпетентности и неумении работать в каких-либо других условиях. Возможность построить своё полноценное государство выпало первый (а возможно и в последний раз в истории), поэтому ставка слишком велика для того, чтобы проверять выучили ли представители советской партийной элиты уроки истории, или же снова приступят к строительству коммунизма. Однако, элита, находящаяся у власти, не отдаст её по собственной инициативе, но будет бороться за власть, по крайней мере в ближайшем будущем. Если не изолировать этих людей от рычагов управления государством, оно будет продолжать двигаться ещё дальше в пропасть, но уже не в составе «сверхдержавы», а самостоятельно с собственным багажом всех упомянутых выше проблем.

Справедливости ради следует отметить, что проводить люстрацию в Беларуси было опасно по той причине, что в отличие от прибалтийских государств, значительная часть населения Беларуси симпатизировала старым идеям коммунизма и советской риторике государственности. Даже среди коренного населения Беларуси далеко не все оказались готовы из жителей передовой республики мифической сверхдержавы превратиться в жителей бедной никому не известной страны с утерянными культурными ценностями. А кроме коренного населения в больших белорусских городах по сей день проживает огромное количество людей, приехавших в бытность СССР из других республик. Их перспектива люстрации ужасала, так как они были убеждены, что с большой вероятностью могут оказаться её жертвами. Такие обстоятельства делали идею возвращения исторической правды и показательную расплату с пособниками советского режима не очень привлекательным вариантом развития событий, чреватым пагубными последствиями для целостности и суверенитета ещё не укрепившейся страны. Однако, я считаю, что несмотря на все сложности, которые могут возникнуть в процессе белорусской люстрации, вариант полного отказа от её проведения не оставляет абсолютно никаких шансов для того, чтобы сменить политическое направление и на руинах старого коммунистического режима построить новое европейское государство. В особенности потому, что людей, боящихся стать объектами люстрации, в стране очень много.

В качестве примера более удачной на мой взгляд политики я бы хотел привести политику Литовской Республики в отношении к гражданам СССР, оказавшимся в момент отделения Литвы от СССР на её территории. Гражданам СССР, постоянно проживающим в ЛССР и не родившимся там до 1940 года были выданы виды на жительство в Литовской Республике. Этот вид на жительство даёт все привилегии гражданина за исключением права избирать и быть избранным — то есть участвовать в политической жизни страны. Вид на жительство этим людям может быть продлён каждые пять лет вплоть до их смерти. Также возможно получение гражданства с условием сдачи экзамена по литовскому языку и конституции Литвы — это своего рода жест, показывающий желание ассимилироваться в литовском обществе. Такой способ люстрации позволил по возможности избежать серьёзный раскол в обществе, предоставив этим новоиспечённым иностранцам возможность вместе с литовцами жить всё в том же месте и работать всё на той же работе, однако лишил их возможности влиять на будущее Литвы, опираясь на собственные интересы, которые очень часто противоречили литовским национальным: например на закон о языках, ведь после политики СССР было очевидно, что большинство проживающих в Литве выходцев из России требовали бы равноправие русского языка. В Беларуси же гражданство получили все, включая многочисленные слои населения, представители которых и вовсе не считают, что Беларусь имеет право на существование. Следовательно, все эти люди оказали самое непосредственное влияние на выбор власти в стране, политическую риторику страны, закон о языках, выбор государственной символики и продолжают оказывать это влияние на политическую и общественную жизнь страны, будучи полностью равноправными с теми гражданами, кто десятилетиями добивался независимости для Беларуси. Споры между этими слоями населения существуют и сегодня, как в прочем и раскол в обществе назрел задолго до появления независимой Беларуси на карте мира — то есть возможные недостатки люстрации в той или иной мере мы переживаем и сейчас. При этом как политическая элита, так и граждане Беларуси не воспользовались её преимуществами.

Не поздно ли принимать закон о люстрации в Беларуси?

На сегодняшний день в Беларуси образовалась намного более сложная и неоднозначная ситуация, нежели в ранний постсоветский период. После режима СССР в Беларуси сформировался собственный авторитарный режим, который также себя дискредитировал в глазах гражданского общества и, говоря деликатно, подозревается в преступлениях против белорусского народа. В случае, если вина представителей нынешней элиты когда-нибудь будет доказана, эти люди должны быть изолированы от рычагов власти для дальнейшего развития государства. Это делает возможный в будущем процесс люстрации вдвойне сложным, так как теперь у белорусов есть две скамьи подсудимых для разных периодов своей истории.

С течением времени привлечение к ответственности виновных в преступлениях советского периода, становится всё менее актуальной проблемой. Во-первых, потому, что по прошествии многих лет мало кто из виновников ещё не умер своей смертью. Во-вторых, выросли поколения, которые весьма и весьма далеки от трагедии тех времён. Однако люстрация заключается не только в осуждении виновных, но и в символическом приговоре самой идеи, которая делала эти преступления законными, а преступную власть — легитимной. В Беларуси всё ещё стоят памятники тиранам, уничтожавших белорусских граждан и белорусскую культуру. Стоят памятники потому, что этих «героев» никто не осудил, и будут стоять, пока не осудят.

Заключение

Сегодня Беларусь пребывает в состоянии весьма тяжёлого кризиса. Кризиса — потому что не смотря на определённую либерализацию по сравнению с годами советской оккупации, по большей части ничего не изменилось: экономика всё ещё командная, а не рыночная; о демократических ценностях большинство белорусских граждан имеет весьма поверхностное знание, власть всё ещё монополизирована людьми советского стиля мышления, белорусское руководство всё ещё не способно управлять государством иначе как в бытность подчинённой республики в составе СССР, а белорусские язык и культура всё ещё находится в состоянии вегетативной жизни. Разница лишь в том, что в отличие от времён БССР мы вынуждены существовать за счёт дотаций других государств, а тем, кому такое положение дел не нравится, позволено беспрепятственно выехать за границу. В отличие от соседних прибалтийских государств, которые также вынуждены принимать дотации соседей для того, чтобы выжить, мы не смогли не только стать крепким независимым государством, не только выгодно вступить в какой бы то ни было альянс кроме союза с Россией (от одной из форм которого незадолго до того было весьма не просто избавиться), но также и не смогли установить взаимопонимание с большинством других государств, за исключением таких же как и мы государств-изгоев. Очевидно, что причины этого кроются далеко не только в том, что когда-то не был инициирован процесс люстрации. Однако если бы он всё же начался, то люди, имеющие сейчас монополию на власть и люди, у которых были причины бояться люстрации не могли бы сейчас влиять на будущее Республики Беларусь.

Boris Abramov.