У думающего человека, прожившего годы в Беларуси, рано или поздно возникает впечатление, что среднестатистический белорус — человек без какой-либо ярко выраженной позиции, коллективист, подсознательно стремящийся быть удобным для общества, нежели для себя. Про аморфность белорусов написаны уже тома, если даже не десятки томов, начиная от непутёвых заметок, заканчивая художественной литературой. Все мы привыкли с горечью осознавать, что старый белорус в образе всадника на коне окончательно ушёл в историю, а ему на смену пришли целые поколения, которые вообще не хотят ничего защищать, отстаивать и стеснительно оправдываются, если по неосторожности оказались единственными кто сказал «нет». Однако, если белорусы действительно не имеют мнения, то почему белорусские продавщицы хамят в магазинах, а белорусские политики публично и без всякой осторожности критикуют весь мир? Почему белорус как правило прибегает к старому и привычному, вместо того чтобы попробовать что-то новое, что может сделать его нелёгкую жизнь лучше? Я предлагаю вам подумать о том, нужна ли среднему белорусу вообще реальность, как он её воспринимает и для чего использует. Надеюсь, после всего прочитанного вы убедитесь, что белорусу реальность не интересна хотя бы потому, что она не является домом его души. Он старается уйти от реальности как от несовершенного рудимента материального мира. Проблема для него лишь в том, что уйти из материального мира можно только до какой-то определённой степени.

Заготовленные ответы на все эти вопросы знатоки как правило достают из-за пазухи, объясняя это либо спецификой белорусов, либо их полнейшей убогостью. Второе обычно бывает от бессилия и злобы, мне кажется именно первое весьма интересным объектом для изучения современного белорусского мышления. Современный мир, где всё ещё доминирует западно-европейская парадигма мышления, распространяет последние веяния этого мира, включая неоспоримое право на своеобразность, уникальность, в частности и национальные. Беларусь это веяние также не обошло стороной, и более того — оказалось тут весьма к месту. Позиция своей своеобразности позволяет современным белорусам находить ответы на вопросы, на которые не дают ответы другие знания среднестатистического белоруса. Сам президент Республики Беларусь говорит, что всё происходящее в политическом поле государства — реализация воли народа, который, если угодно Капитолию, пусть считает уникальным. Если же учитывать, что белорусы живут в относительном информационном вакууме, совершенно не подозревая о многом происходящем не только в соседних странах, но даже и в собственной столице, таких вопросов возникает очень и очень много. Ответ «потому что мы просто такие — у каждого свои недостатки» достаточно пространный и может объяснить абсолютно что угодно, тем самым умаляя в глазах человека значимость проблемы. Этот вопрос позволяет избежать критику себя самого, навешивая вместо этого ярлыки на свою национальность, отгородившись от любой критики и проникновений в свой мир.

Тяга к концепциям.

Хотя белорусское гуманитарное знание переживает сегодня жесточайший кризис, некоторые белорусские интеллектуалы всё же находят возможность насколько-то оторваться от своей повседневности и изучить мировоззрение великих мыслителей. Например в разговорах со студентами Европейского гуманитарного университета мне частенько приходится слышать о Фуко или Бурдьё. Эти же самые разговоры оставили у меня впечатление, что их концепции мировоззрения и теоретические объяснения тех или иных явлений тщательно обрабатываются молодыми людьми, а после среди них всех выбирается какое-то наиболее близкое для человека мировоззрение, в точности скопированное из труда мыслителя.

Тяга к идеалам.

Мир, создаваемый любимой эпохой, любимым музыкантом, писателем или философом, манит человека своей эстетикой, законченностью и ясностью. Его душа живёт там, а тело собирает любимые книги или плакаты. Например у меня в годы юношества это были 60-ые годы 20го века. Длинные волосы, плакаты с портретами Джона Леннона были для нас одновременно идолами и разменной валютой, а сами мы копировали его модели поведения и высмеивали школьных учителей, мечтали о мире во всём мире, заимствуя при этом подходы и мнения у других ярких представителей той эпохи. Мы хотели быть дерзкими как Джон, талантливыми как Пол, философами как Джордж и оптимистами как Ринго. Недостижимый идеал таких мечтаний — жизнь в 1960ых годах. Но так как этот приз не выиграть нигде, так как оно недостижимо, приходилось делать мир вокруг себя похожим на Англию и США тех времён. Современный студент ЕГУ, который не любит старый английский рок может предпочесть какую-нибудь амбициозную теорию, критикующую модерн, идеализирующую постмодерн или любой другой стиль мышления. Проблема лишь в том, что после красивого вечера ранним утром на улице пейзаж ни коим образом не напоминает человеку о том, что он живёт в мире своей любимой концепции. Она становится целью, к которой нужно стремиться, панацеей, кумиром.

Желание обтесать реальность, чтобы она совпала с любимой теорией.

Если же некая концепция становится таблеткой, способной излечить всё что угодно, то появляется чувство,.что все окружающие человека противоречия — ошибочны. Если ты свято во что-то веришь, то все свидетельства того, что это, мягко говоря, не совсем так, вполне удобно назвать отклонением от нормы, либо и вовсе игнорировать. Католическая церковь в средние века ересь уничтожала, но она была огромна и имела власть. Если же человек — единственный поклонник своего идола, а тем более идолом является нечто менее радикальное, чем религиозный мандат с претензией на святость, то намного проще становится изъяны жизни просто не замечать. Так или иначе, в любой момент можно вспомнить подходящую к ситуации цитату или фрагмент любимой концепции для того, чтобы подавить сомнения. Мысленно прокрутив слова, ставшие мантрой, в голове, человек снова приводит своё сознание к исходной позиции и с облегчением вздыхает, поняв что увиденный только что изъян его мировоззрения не принципиален, не является весомым противоречием.

Привычка демонстрировать знания, нежели пользоваться ими.

Как я уже описал выше, часто повторяемая формула, способная успокоить, рано или поздно становится мантрой, заклинанием. Главное качество заклинания заключается в том, что оно универсально и способно объяснить или оспорить абсолютно всё. Носитель идеи получает все карты в руки, так как если даже он не одиночка, а состоит в сообществе людей, поклонников той же концепции, сообщество всё равно малочисленно. Это позволяет трактовать концепцию любым удобным для человека способом, извлекая из неё практически любые полезные для него выводы. Рано или поздно это приводит к ощущению всезнания, что превозносит человека в собственных глазах и внушает ему чувство собственного превосходства над несведущими соседями. Белорус, носитель идеи, видя в ней панацею, пускает пыль в глаза знакомым и друзьям, цитируя своего героя. Он самоутверждается по той причине, что прочёл на эту тему в несколько раз больше литературы, чем среднестатистический белорус обычно об этом читает. Общение человека с друзьями, знакомыми и коллегами превращается в демонстрацию знаний в довольно узкой области, получение удовольствия от своего превосходства, когда человек видит что никто из окружающих так не силён в его идеальной концепции, как он сам. Это чувство собственной значимости опьяняет, и общение превращается в способ самоутверждения.

Мания применять теорию ко всему, даже к тому что вне области её изучения.

Никто не в силах объяснить всё, что происходит в мире вокруг нас. Я бы даже сказал, что не обязательно пытаться объяснить прямо уж всё. Например я работаю в сфере IT, изучаю политологию и социальные науки в университете, я неплохо для обывателя разбираюсь в музыке, мире материи и общей физики, могу объяснить что есть северное сияние и эффектно ответить на псевдонаучные доводы чудаков, которые отрицают полёты человека на Луну. Но я совершенно не берусь судить, почему зайцы серые, а собаки не умеют залезть на дерево. Однако я в данном случае критикую себя и свои знания, ставлю своё образование под сомнение и совершенно не стесняюсь того, что моему образованию, как и образованию любого человека есть предел. Совершенно иным образом размышляет среднестатистический белорус. Ведь он владеет идеальной концепцией, которая способна объяснить всё. Он каждый вечер доказывает это для себя в разговорах с другими людьми, как же он может остановиться перед прочими примитивными (по сравнению с любимой концепцией) вопросами? Когда человек насыщается самоутверждением в общении, ему необходимо двигаться в своём «развитии» вперёд, а также пробовать свою теорию в других областях. Если вы действительно знакомы с белорусским обществом, то наверняка уже заметили, что большинство его представителей скептически относятся ко мнению врачей, учёных, коллег из соседней комнаты на работе. Они предпочитают лечиться водкой, нежели «принимать химию», вспоминать любимую концепцию, нежели прислушаться к исследователю-профессионалу и объясняют неправоту коллеги тем, что «я бы сделал иначе». Не далее как час или два назад, я имел честь пообщаться со студенткой ЕГУ, которая получает образование в области искусства. Тот факт, что в Беларуси нет Marllboro, она постигает через современную философию, поставив при этом существование как нас самих, так Беларуси и этой марки сигарет под сомнение. Должен отметить, что она действительно владеет всеми тонкостями своей любимой концепции, вот только я лично не вижу никакой необходимости прибегать к современной философии для того, чтобы объяснить это явление. Философия, конечно же, возвышается над всеми науками и математикой в том числе, включая в себя знания о мире, полученные с помощью математики, но, позвольте, зачем же пытаться доказывать теорему Пифагора с помощью современной философии?

Формирование своего «чужого» мнения.

На каком-то этапе разговора с девушкой стало очевидно, что продолжать его бесполезно. Она действительно верит в то, о чём говорит. Верит в свои методы познания, в своё видение мира, ловко объясняя что её видение мира — это отсутствие видения мира, и только таким образом (задавшись вопросом существуем ли мы и мир вообще) можно мыслить, что, как я понял, и есть её мировоззрение. Смею предположить, что я её не понял, по крайней мере так утверждает она, всякий раз сводя объяснение того, что именно я не понял, к современной философии. Для меня всё выглядит так, что ей удалось перешагнуть тонкую грань между сознанием и подсознанием, и разлить эту всеобъемлющую вакцину в самых недрах своего внутреннего мира. Это мнение, будучи однажды заимствовано у одного из мэтров, теперь стало её собственным, потерпев косметические изменения. Так есть ли мнение у белоруса?

Пренебрежительный подход к окружающим как следствие ощущения владения истиной.

Разговаривая с таким человеком (коих, повторюсь, по моему мнению в Беларуси процентов 90), частенько приходится ощущать пренебрежение и насмешку. Не следует забывать, что речь идёт о человеке, который уверен что владеет знанием истины (даже если формально это отрицает), который регулярно упражняется в самоутверждении через убеждение что истина известна ему одному, а также что он снисходительно и любезно делится ей со своими собеседниками. Выражаясь проще, после того как человек становится носителем «чужого» мнения, он неизменно движется к снобизму. У всех это происходит по-разному: кому-то для появления наклонностей сноба необходимо три раза произнести откровение для друзей, а кому-то нужно проповедовать годы. Итог один, ощущение своей бесспорной мудрости опьяняет. Доводы окружающих кажутся бессмысленными и незначительными уже только по той причине, что доводы человека основываются на нерушимой любимой концепции. Раз за разом носитель идеи всё меньше пытается услышать чьи-либо доводы или суть чьей-либо критики, предпочитая их просто игнорировать. Игнорировать как и любое напоминание о том, что его мировоззрение не идеально и не всеобъемлюще. Я считаю, что именно на этом этапе у человека нарушаются навыки элементарного общения. Он привыкает абсолютно всё рассматривать через призму любимой концепции, а из того что слышит подсознательно выбирает только то, что удобно для очередного упоминания о ней. Человек перестаёт понимать суть вопросов, которые ему задают — это защитная реакция. Ведь в противном случае может быть задан вопрос, на который придётся отвечать, но ведь вопрос может быть совершенно неожиданным и неудобным для обоснования Концепцией. Человек перестаёт задавать вопросы — это тоже защитная реакция. Ведь в ответ на вопрос может последовать нечто, что совершенно неудобно для проповедования Концепции, а может и вовсе ей противоречить. Не следует забывать, что по причине невозможности жить в мире Концепции, человек максимально приближает свою жизнь к той реальности, которую он считает идеальной. В таком случае он абсолютно не заинтересован в том, чтобы встречать любое напоминание о том, что его земная жизнь отличается от того, какой он себе представляет жизнь в теории в свете своей Концепции.

Маргинализация и эмиграция в мир теории.

Как уже можно догадаться из всего написанного выше, человек становится заложником собственной мечты. Он проповедует её всюду как язычник, но видит лишь таких же язычников вокруг, каждый из которых лишь только делает вид, что постигает его Концепцию, время от времени сам в этом уверившись. Это оборачивается постоянной напряжённостью внутреннего мира человека, что всегда требует какого-то выхода. Разговоры с друзьями за бокалом вина о том, как идеален мир, где живёт его душа, могут лишь поддерживать иллюзию, но не дают возможность полноценно выговориться, потому как это не общение, а лишь обмен информацией о том, что собеседники считают фактами. У человека не остаётся чувства, что он выговорился. Идеальным объектом, чтобы открыть душу является незнакомец: человек знает что вряд ли его когда-нибудь встретит в будущем, а также поскольку ему ничего о незнакомце не известно, он может в своём воображении представить его кем угодно, начиная от просто отличного парня, заканчивая тайным фанатом своей Концепции. Это позволяет изредка выговориться, но иногда эта система даёт сбой. Например когда человек представил незнакомца отличным парнем из своего иллюзорного мира, а тот вдруг возьми да и спроси: «А где вы покупаете Marllboro?» На лице бедняги-белоруса в такой момент можно прочитать бесконечные мучения и особого рода белорусскую грусть. В такой ситуации ответ начинается с отрицания: "Да в любом магазине!". - "Нет же," - скажет незнакомец, - "я бывал в трёх самых крупных — ни в одном не было." Когда становится очевидно, что незнакомец говорит правду, наступает стадия защиты: "Ну мало ли чего нет, а кому он вообще нужен? В Европе например не везде Pall Mall продаётся, и что? Я вообще не курю и другим не советую." Обычно это последняя стадия, в противном случае начинается начинается долгий и мрачный спор с постоянными обращениями к Концепции.

Самоидентификация?

Недавно со мной произошёл вполне обычный для моей белорусской жизни случай, когда на моё заявление о том, что большинство белорусов — псевдообразованные люди, один знакомый молодой человек оскорбился и попросил не забывать что он белорус. В ответ на это я ему сказал: «Я не оскорблял тебя и твоё образование, я говорил о большинстве, которое по твоим же словам везде тупоголовое. Относить же себя к большинству или к меньшинству белорусов — твой личный выбор. Почему ты идентифицируешь себя с тем, кого я только что критиковал? Разве мои слова могут оказать влияние на то, кто ты есть?» В ответ он сказал, что раз я говорю о большинстве, то с точки зрения вероятности он скорее должен оказаться в 90 процентах, нежели в 10. В математической логике ему, конечно, не откажешь... Но ведь его ответ парадоксален тем, что это значит «да» в отношении моего последнего вопроса. Только лишь от того, что я сказал, человек почувствовал себя в народной массе. Почему? Я склонен считать, что он носитель своей Концепции, и подсознательно воспринимает меня как носителя другой концепции. То есть человека, который так же живёт в мире теоретических ценностей утверждённых самим же собой, который воспринимает реальный мир как средство питать свой виртуальный мир, который также претендует на истину последней инстанции, который также создаёт свой фанклуб и который подогнал белорусов и их образование под какую-то свою модную теорию. В противном случае, если бы он мог осознать что это всего лишь моё мнение, на что было обижаться?

Мы часто апеллируем к тому, что у белорусов проблемы с идентичностью. К сожалению, я часто слышу упоминания о том, кто мы НЕ есть, но очень редко слышу рассуждения о том, кто мы есть: что мы сами покупаем или принимаем в дар мнение, которое вскоре становится нашим собственным. Именно это вводит в заблуждение людей из другой социальной среды, которые бьются как рыба о лёд, и годами, десятилетиями не могут понять загадки белорусского мышления.

Boris Abramov,
2009-02-13.
Вильнюс. Навеяно размышлениями после прогулки по улице и разговором с дамами.