С началом учёбы в Европейском гуманитарном университете, мне пришлось пересмотреть свои взгляды на получение образования начиная от внешнего вида помещения, в котором проходят лекции, заканчивая переосмыслением слова „образование“ в принципе. Даже на первом собрании студентов становился очевидным тот факт, что учёба принципиально отличается от опыта, полученного в Беларуси. Отличия наблюдались в методике проведения занятий, составлении учебного плана, в коммуникации преподавателей со студентами, преподавателей и студентов между собой. Однако, главное отличие, которое становилось с каждым днём всё более заметным: преподаватели действительно преподают, а студенты действительно учатся. Студенты ощущают свой рост, а преподаватели получают обратную связь со стороны студентов. В первом же абзаце этой скромной статьи мне бы хотелось предостеречь читателя от мнения, что я пытаюсь изобразить ЕГУ как университет, в котором нет проблем. Проблемы есть, проблем много, действительно очень много. Однако, проблемы эти лежат вне плоскости, где образование рассматривается как ключ к ангажементу. Действительно, можно бесконечно спорить о том, насколько качественное образование даёт ЕГУ и является ли он в большей степени литовским или белорусским университетом. Так или иначе, не нуждается в доказательстве тот факт, что данный университет отличается от прочих белорусских, что следует по крайней мере из истории его изгнания из РБ. Процесс получения образования зависит не только от университета, но также и от студентов, которые в него поступают. На сегодняшний день в ЕГУ уже закрыто отделение философии, на несколько специальностей едва набирается необходимое количество студентов. Справедливости ради, следует хотя бы формально отметить, что вина университета в этом тоже есть. Однако, наблюдаются проблемы также и с абитуриентами, на мнение которых хотелось бы этой статьёй повлиять.

Задолго до появления ЕГУ, после Октябрьской революции, с приходом к власти большевиков, образование стало рассматриваться как инструмент насилия, который применялся к пролетариату. Иначе говоря, профессор Преображенский, проживающий в квартире из 7 комнат и использующий наёмный труд, по логике большевиков, в некотором роде угнетал кухарку, уборщицу и ещё несколько бедняг без постоянного места жительства, которым отсутствие образования не позволяли быть доктором или правоведом, тем самым обеспечить себе достойную жизнь. Очевидно, что без образования страна существовать не может, а следовательно новое правительство поставило цель: сделать образование доступным народу. Среднее образование стало обязательным, де-юре бесплатным, и относительно доступным. Сегодня трудно сказать, как именно это представляло правительство советов, однако, глядя на СССР много лет спустя, можно увидеть, что все дети после школы идут в институт (или хотя бы в ПТУ), где получают образование. Образование в это время даёт гарантию трудоустройства. Более того, даже если выпускник университета не стремится найти работу, она ему будет предоставляется насильно в порядке распределения. Тунеядство запрещено законом СССР, как в прочем и бизнес, который в то время назывался «спекуляцией». Таким образом, любой человек, желающий получить не скверную работу, должен был куда-то поступить, а в дальнейшем при отсутствии амбиций у него даже не было необходимости задумываться о том, что делать с полученной специальностью: распределение. Более того, чем хуже учился студент, тем меньше у него было шансов повлиять на будущее место работы, тем меньше ему вообще нужно было думать о своей будущей жизни. Такая система работала десятилетия, что, по моему мнению, привело к восприятию диплома о высшем образовании как ключа к трудоустройству по специальности, и не более. Все учреждения принадлежали государству и требовали для трудоустройства предоставить в отдел кадров диплом, где указана подходящая специальность. Все эти специальности были перечислены в государственном реестре, всем специальностям были обозначены размеры зарплат. Вам это ничего не напоминает? Примерно таким же образом сегодня устроено образование в Беларуси.

Без особого труда можно сделать несколько тривиальных выводов: во-первых, в Беларуси востребовано не образование, а подтверждающий его диплом, так как без него трудоустройство едва ли не вне закона; во-вторых, студентам затруднён выбор будущего места работы, если они учатся бесплатно; в-третьих, в их дипломах находится магический код, который сравнивается с названием рабочего места, на которое они претендуют. Иначе говоря, выпускник школы во что бы то ни стало будет пытаться поступить в университет для того, чтобы не стать чернорабочим, и специальность будет выбирать наиболее популярную, универсальную по названию и перспективную в финансовом смысле, так как по её названию будет определять профессиональную пригодность к занимаемой должности работодатель, которого, возможно, студент не сможет выбрать себе сам. Прошу заметить, что здесь не учтены личные интересы студента.

Всё это так, да не совсем. Беларусь — не СССР, даже не смотря на то, что сходных черт в системе образования так много. В Беларуси есть частные компании, которые в большинстве случаев вольны выбирать себе сотрудников по своему собственному усмотрению. И именно они престижны, именно в них собираются амбициозные люди, заинтересованные в результате своей работы, а не в том, чтобы просто трудоустроиться. В этих организациях не редки случаи, когда люди без образования занимают более высокие должности и имеют более высокий доход, чем их бывшие однокурсники, которые всё же пожелали закончить университет, воспринимая его не как нудное времяпрепровождения, а как необходимость, которую нужно просто перетерпеть. Тем не менее, в умах обывателей белорусского общества укоренился подход, при котором судьбу человека решает запись в его дипломе, или хотя бы его фактическое наличие. Такой подход едва ли может стимулировать развитие образования (зачем, если ради диплома всё стерпят?), активность студентов в учёбе и познании (для них главное — диплом), а после, как следствие, белорусы наблюдают множество бесполезных организаций, которые ежемесячно раздают пайки на еду тем, у кого есть диплом с нужной специальностью. Возвращаясь к вопросу ЕГУ, уже будучи сотрудником этого университета, я могу констатировать серьёзную проблему: родители большинства абитуриентов задают на дне открытых дверей один и тот же вопрос: «Кем моя дочь будет после того, как закончит ваш университет?». Этот вопрос погружает в недоумение сотрудников ЕГУ, у которых в уме возникает на этот вопрос всегда один и тот же ответ: «Ну как им объяснить, что их будущее не в наших руках, а в их собственных?...»

Европейский гуманитарный университет — не фабрика, которая производит именные дипломы. Этот университет даёт студентам знания, которые после выпуска можно применять. Очевидно, владение этими знаниями подтверждается документом, который университет выдаёт выпускникам, однако это ещё вовсе не обозначает, что выпускник будет их применять, и что он вообще будет трудоустроен. Ведь многие люди умеют водить машину, только это не для всех становится способом зарабатывать на жизнь, для некоторых это способ передвигаться по городу, а кто-то и вовсе не пользуется таким правом после того, как его получает. Так или иначе, это выбор каждого человека, и автошкола не может гарантировать трудоустройство водителем автобуса после получения водительского удостоверения. Ровно как и в удостоверении нет указаний, какую именно марку машины должен водить держатель документа. Этот пример понятен всем, но почему-то такая же логика не работает в белорусском обществе применительно к университетам. Каждый родитель хочет услышать, что его сын или дочь будут поваром, электриком, юристом или врачом, услышать это хотят прямо в университете, и внушил им это их собственный опыт времён СССР, а после, к несчастью, - независимой Беларуси. Когда же речь заходит о том, что ЕГУ выдаёт европейский диплом, который не признаётся белорусским министерством образования, то родитель поворачивается к своему чаду и говорит: «Это совсем плохо, ты не сможешь устроиться с таким дипломом на работу», чем окончательно добивает любезного консультанта из ЕГУ, который никак не может понять, почему эта загадочная белорусская семья выбирает белорусский диплом, который обещает меньше возможностей вместо европейского, с которым открывается весь мир, не исключая, между прочим, и Беларусь. Каков же правильный ответ на вопрос, поставленный в заголовке? Устроиться электриком по окончании ЕГУ можно. Можно также водителем, землекопом, нейрохирургом и космонавтом. При одном условии: вы подойдёте работодателю. Для примера, среди выпускников ЕГУ есть специалисты по рекламе, бизнесмены, психологи, юристы, журналисты, дизайнеры, писатели, музыканты, программисты, общественные деятели, экономисты, преподаватели самых разных дисциплин, есть даже бармены — всех не перечислить. Они не исключения из каких-то общих правил, они всего лишь люди, которые занимались саморазвитием, а не ожидали трудоустройства по инерции после пятилетней очереди за дипломом.

Кроме всего, что описано выше, в белорусском обществе наблюдается агрессия ко всему, что его обывателям не вполне понятно. О чём это может говорить? Я считаю, что это говорит о среднем уровне образования этого общества. Образованный человек, который годы работал с научными материалами, который профессионален и эффективен, которому известно о том, что жизнь не однозначна, а возможностей в ней очень и очень много, не станет критиковать университет, о котором знает только то, что там выдают диплом европейского образца. Выпады в сторону ЕГУ на мой взгляд беспрецедентны по своей необоснованности, ошибочности, и, простите, глупости. Я говорю не о сюжетах по белорусскому телевидению, их содержание обусловлено пускай и не благородными, однако политическими и в некотором роде даже прагматичными причинами. Я говорю о сотнях (или тысячах?) родителей, которые запрещают детям даже съездить в ЕГУ на день открытых дверей, чтобы поинтересоваться возможностями университета. Случалось даже такое, что родители прятали паспорта своих детей, чтобы те не смогли получить визу в посольстве Литовской Республики. Можно только догадываться, какая опасность грозит абитуриентам в Вильнюсе в университете, а также что о себе мнят родители, которые считают своё мнение настолько объективным, чтобы прибегать к таким методам, однако очевидно одно: диалог университета и его целевой аудитории (граждан Беларуси) происходит, мягко говоря, неэффективно.

В этой ситуации невозможно однозначно указать направление любому абитуриенту, который рассматривает вариант поступления в ЕГУ. Очевидно, что у каждого человека жизненные обстоятельства особенные, и можно придумать тысячу причин как за, так и против этого выбора. Можно долго рассказывать человеку, как изменится вся его жизнь, когда он поступит в ЕГУ, выйдет из белорусской обыденности и общества, где каждый мечтает получить диплом с недвусмысленным словом «электрик» и иметь гарантию трудоустройства по специальности в Беларуси; можно долго объяснять, что у выпускников ЕГУ стопроцентное трудоустройство, и что его будущее находится в его руках, а не решается в застенках ректората белорусской фабрики дипломов; что ЕГУ не оппозиционный университет, что образование — это не мука за хлеб, а дверь в новую жизнь и ключ к переосмыслению этой жизни, и что процесс получения этого образования может быть очень даже интересным. Вот только в середине этого разговора всегда невольно задаёшь себе вопрос: а стоит ли продолжать? Можно ли объяснить этому человеку, что за пределами Белорусской ССР также есть жизнь, и что она не хуже, а лучше, чем в этой поднебесной республике? После всего этого остаётся лишь посоветовать абитуриентам думать о том, что хотят они сами. Не изменяйте себе в угоду обществу, образование которого не принимает весь цивилизованный мир: ведь вам нужно жить, совершать какие-то поступки и нести за них ответственность, а вашим родителям, поверьте, будет предостаточно ответственности за свои. Самим родителям белорусских абитуриентов хочется посоветовать не забывать о том, что их победа в сорокалетней схватке за трёхкомнатную квартиру или прописку в Минске, а также диплом с гарантией на владение всегда полным еды холодильником — вовсе не причина считать, что европейский диплом с непонятной надписью на иностранном языке даст детям меньше. Родители, ведь этот диплом признают даже там, куда вы побоитесь ехать со своим.

Boris Abramov

2010-07-10, Vilnius